2026, Umanchannel.
Говорят, музыковеды (вряд ли те же, что устроили аутодафе Анне Виленской, но такие же) критиковали оперные партии Магомаева и остроумно, как им казалось, обзывали его Муслимом Микрофонычем. Мол, не в оперных правилах использование микрофона – это только эстрадники пользуются средствами усиления звука. Не прошло и 70 лет, как на защиту Муслима Магометовича выдвинулся Александр Уманчук. Он разобрал несколько заметных произведений в исполнении Магомаева, особое внимание заостряя на высоких, практически фальцетных, нотах, которые без микрофона зрители в зале просто не расслышали бы. Так что благодаря прибору вокал Муслима Магомаева зазвучал во всём своём великолепии.
Вообще Уманчук не нашёл в пении советского крунера ни одного недостатка, а наиболее употребимым словом выпуска стало «вау». Впрочем, иногда ведущий пользовался более разнообразными эпитетами: так, буквально в соседних репликах прозвучали фразы про «настоящую культуру» и про то, как Магомаев «кантиленно наваливает». Особенный восторг Александра вызвало то, что фальцетные ноты у артиста (природного баритона) «не вываливаются из тембра»: он в одной фразе может варьировать высокие и низкие ноты, виртуозно переходя от одних к другим в очень сложных для других вокалистов партиям. Магомаев постепенно (в соответствии с сюжетом песни) наращивает динамику и мощь, и всё звучит целостно, естественно, без форсирования и крикливых нот.
Уманчук также отметил идеальную дикцию певца, его сдержанную манеру исполнения (все эмоции передаются голосом) и восхитился, что Магомаев одновременно поёт мягко, светло, лирично – и при этом драматично, мощно и «жирно». «Это просто наслаждение», — подытожил ведущий вместо очередного «вау».
Алексей Мажаев, ИнтерМедиа
